Полицецский наговор сто я плевещу на него статья

Если Вам необходима помощь справочно-правового характера (у Вас сложный случай, и Вы не знаете как оформить документы, в МФЦ необоснованно требуют дополнительные бумаги и справки или вовсе отказывают), то мы предлагаем бесплатную юридическую консультацию:

  • Для жителей Москвы и МО - +7 (495) 332-37-90
  • Санкт-Петербург и Лен. область - +7 (812) 449-45-96 Доб. 640

Мне приказали вылезти из автомобиля. Через двойной строй тесно сомкнувшихся рядов полицейских меня ввели в это пользующееся столь дурной славой здание. Уже в те времена прохожие, бывавшие в этих краях, старались обойти это здание стороной или, проходя мимо него, отворачивались. В глаза бросались главным образом снующие в разные стороны машины для арестованных и полицейские автомашины. Количество арестов росло устрашающими темпами.

Исчезнет ли когда-нибудь религия? В то время я выглядел как "тру-эмо" - носил огромную челку, выпрямленную плойкой сестры.

November Клевета. Что делать и как пережить, если вас оболгали Как бороться с клеветой и нужно ли это делать?

Клевета. Что делать и как пережить, если вас оболгали

Мне приказали вылезти из автомобиля. Через двойной строй тесно сомкнувшихся рядов полицейских меня ввели в это пользующееся столь дурной славой здание. Уже в те времена прохожие, бывавшие в этих краях, старались обойти это здание стороной или, проходя мимо него, отворачивались. В глаза бросались главным образом снующие в разные стороны машины для арестованных и полицейские автомашины. Количество арестов росло устрашающими темпами. Все здания, прилегающие к этому дому, тоже были превращены в части тюремного комплекса.

Вспомнил я тут добрых венгров, которых турецкие паши некогда бросали в Семибашенный замок в Истамбуле, где им было суждено погибнуть. Кровожадные паши имелись и в доме на этой улице. Одним из них был генерал-лейтенант Габор Петер, главный начальник всех органов террора. У Габора Петера был кабинет на улице Андраши.

Вероятно, доносились и до него по ночам крики и стоны пытаемых, их предсмертный хрип. Особыми казармами и тюрьмами располагал также политический отдел вооруженных сил. В одном только Будапеште таких тюрем было несколько. Исполнителями считались венгры, но система была советской.

Я не сомневаюсь в том, что из-за кулис советские власти руководили всеми мероприятиями наших венгерских палачей, приобщенных ими к их дьявольской науке. Первая ночь Кто никогда не содержался под арестом, не подвергался допросам на улице Андраши, тому трудно представить себе все ужасы, которые там происходили.

Даже полицейские, дежурившие в этом здании, знали далеко не всё: там боялись свидетелей. Бывало, что такому отпущенному на волю заключенному оплачивали и обед в ресторане. Но режим умел заставить и попоститься. Мне дали широкий, пестрый, восточный шутовской халат. Дождались наконец! Кстати, настоящие фамилии офицеров полиции и палачей оставались неизвестны, так как они обычно пользовались кличками и носили форму с не соответствующими действительности знаками различия.

Кодекс я взял с собой, чтобы, за отсутствием адвоката, самому ссылаться на соответствующие статьи и обличать тюремщиков в их беззаконии. Мне было ясно, что защищаться мне придется только своими собственными силами. Меня отвели на один из верхних этажей. Из узкого, низкого коридора открывалась дверь в предоставленное мне помещение.

Размеры его были приблизительно четыре на пять метров. Помещение выглядело темноватым, хотя окно и выходило во двор. Вместо кровати я увидел потрепанный диван. Но я понимал, что сну я все равно отдаваться не смогу. Ведь в этом доме работают главным образом ночью. Мою камеру, в которой почти всегда находилось несколько человек, вначале вообще не проветривали. Потом ее проветривали два раза в неделю неподолгу. Они опасались, как бы из противоположного крыла здания не увидели, кого в эту камеру поместили.

После окончания Первой мировой войны он выдержал боевое испытание как коммунист, а в году ему пришлось отбывать наказание за это в лагере Залаэгерсег. Мне он решил мстить за то, что я в те времена был настоятелем одной из церквей этого города. Он окончил партийные курсы и с видом профессора разглагольствовал о преимуществах материалистической философии и недостаточности идеалистических философских систем.

При нем вертелось несколько молодых охранников, которые без умолку вели наглые речи и похабничали. За стеной царила гробовая тишина. Лишь время от времени доносились издалека, из застенка, крики пытаемых.

Вероятно, было около 11 часов, когда раздались громкие шаги. Меня повели на первый допрос. По коридору надо было пройти в какую-то боковую комнату. В ней стоял письменный стол. За ним расположился полковник полиции Дьюла Дечи.

По бокам от него расселось пятеро других офицеров. За пишущими машинками восседали, с папиросами во рту, два товарища женского пола. Затем был заготовлен протокол. Но в нем не оказалось того, что я говорил. Поэтому я отказался его подписать. Было около трех часов ночи. Два охранника отодвинули стол, стоявший посреди помещения. Майор закричал, чтобы я разделся. Я не выполнил его приказа. Он дал знак своим подручным.

Вместе с ним они сорвали с меня шутовскую одежду. Они вышли в коридор и что-то судорожно там искали. Я отвернулся от него. Он отошел в сторону, а потом с разбега нанес мне со всей силы удар сапогом. Мы оба ударились о стену.

Он мог бы и не произносить этого, его чувства достаточно ярко выражались на его искаженном лице. Майор принес с собой резиновую дубинку. Он придавил меня к полу и начал избивать. Сначала бил только по ступням, потом начал осыпать ударами все тело. Удары сопровождались громким садистским хохотом, доносившимся из коридора и из соседних помещений.

Очевидно, там собрались следователи мужского и женского пола, среди них был, вероятно, и Габор Петер. Майор тяжело дышал, но ударов не прекращал. Несмотря на напряжение, они доставляли ему очевидное наслаждение. Я стискивал зубы, но мне не удалось остаться вовсе немым и беззвучным.

От боли я тихо стонал. Потом я потерял сознание и пришел в себя только после того, как меня облили водой. После этого меня подняли с пола и бросили на диван. Сколько времени избиение это продолжалось, я сказать не в состоянии. Часов у меня больше не было, да если бы и были, мне не дали бы на них взглянуть. Затем от меня вновь потребовали, чтобы я подписал протокол.

Опять началось избиение. Еще раз попытались они добиться своего неослабными ударами резиновой дубинки под глумление и хохот зрителей. Потом опять потребовали подписи. Прошло много времени, начало светать. Утомились, по-видимому, и следователи.

Меня отвели обратно в камеру. Первый день моего предварительного заключения Майор отвел меня из кабинета следствия в мою камеру, или, точнее, в комнату, где, помимо меня, в густом табачном дыму, при спертом, испорченном воздухе продолжала оставаться охрана: произведенный в начальники по камере каменщик и четверо его подручных. В полосатом шутовском одеянии я растянулся на диване, но заснуть не мог. Старался не слушать обращаемых ко мне похабных вопросов. Размышлял над проведенной ужасной ночью.

Хотя бы в первую ночь им не удалось заставить меня подписать полный подтасовок и неправды протокол. В восемь часов приносят воду для мытья. Сами они догола раздеваются и моются при мне. Я ограничиваюсь тем, что умываюсь, не снимая надетого на меня шутовского одеяния. После этого они мне приказывают вынести грязную воду. Один из молодчиков следует за мной, в то время как комендант камеры и остальные провожают меня громогласным хамским хохотом.

Затем они являются с баландой и требуют, чтобы я съел всё. Но я беру лишь несколько ложек, чтобы омочить свои высохшие, потрескавшиеся губы. Еще несколько раз они пытаются заставить меня съесть всё и уносят посуду, лишь убедившись в том, что я им не подчиняюсь. Наконец часть охранников поддаются сну и в помещении наступает тишина. Это позволяет мне поразмыслить. Тем для размышлений у меня много.

Мне приходит на ум, что Ракоши, вероятно, затребует отчет об этой ночи. Может быть, пошлет телеграмму Сталину.

Борис Пономарёв

Sa viendra, ous tous le verrons". Видно, что молодая дама не любит поддаваться грусти; только видно, что грусть не хочет отстать от нее, как ни отталкивает она ее от себя. Но грустна ли веселая песня, становится ли опять весела, как ей следует быть, дама шьет очень усердно. Она хорошая швея. В комнату вошла служанка, молоденькая девушка. Еще бы невеста не была наряднее всех на свадьбе!

"Сатанизм стал моей жизнью": история пастора, который поклонялся дьяволу

Павел Милюков. Глупость или измена? Атмосфера эйфории и патриотического подъема, охватившего российское общество летом года в начале Первой Мировой войны, истаяла всего за 2,5 года. Как и почему? Редкий историк, анализируя предпосылки для гибели империи и конца монархии в России, обойдет внимание знаменитое выступление в Государственной Думе лидера партии конституционных демократов кадетов Павла Милюкова, состоявшееся за 4 месяца до революции, 1 ноября года.

Очаги в больницах и пропуска всерьез. Как бьется с коронавирусом Радий Хабиров?

Тринадцать месяцев Март Губернатора Калининградской области арестовали в день весеннего равноденствия, двадцатого марта года. В этом ощущалось нечто от языческих жертвоприношений древности, когда земледельческие народы по-своему отмечали прохождение солнца через небесный экватор. Саша ещё не проснулся, потому что встать с кровати, умыться, покормить кошку и заварить утренний чай с лимоном — ещё не означает проснуться. Звонок мобильного телефона раздался в тот момент, когда Саша стоял перед холодильником и тщетно хотел понять: для чего же он открыл этим утром белую дверцу с магнитиками? Что он пытается обнаружить там, внутри? Через двадцать минут нужно быть у Следственного управления. Успеешь добраться? Адрес знаешь? Куда ехать?

Павел Милюков. Глупость или измена?

.

.

.

.

.

.

.

.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Комментариев: 1
  1. obewsas

    Что это за трудоустройство через военкомат ?когда это закончится?

Добавить комментарий

Отправляя комментарий, вы даете согласие на сбор и обработку персональных данных